Журнал Ракурс
Сергей Гудков: «Действенные инструменты для развития отрасли»

Сергей Гудков, исполнительный директор «Рыбного союза», о том, что делает Союз для решения некоторых наболевших проблем рыбопромышленного комплекса.

— Сергей Владимирович, в начале несколько слов о «Рыбном союзе»: когда и для каких целей он был создан?

— «Рыбный союз» был организован в 2009 году д л я решения вну триотраслевых проблем, связанных с импортом и работой надзорных органов, контролирующих реализацию рыбо- и морепродуктов. В 2011 году мы объединились с Союзом переработчиков морепродуктов, и сегодня «Рыбный союз» включает 31 предприятие и имеет представительство в Мурманской области.

В 2011 году у нас появилась полноценная программа, отражающая специфику рыбоперерабатывающих предприятий и определяющая приоритеты нашей деятельности, которые с тех пор принципиально не изменились.

— И что это за приоритеты?

— Во-первых, приоритетом является работа с государственными органами по устранению административных барьеров. Я не буду говорить о коррупции, которая, несомненно, есть, но, по моему убеждению, 80–90 % негативных явлений связано с привычкой сотрудников надзорных органов и компаний оправдывать свое бездействие и нежелание меняться универсальным лозунгом «все равно все пронизано коррупцией».

Во-вторых, взаимодействие в рамках B2B с коллегами по цеху. Члены «Рыбного союза» работают в основном с крупными предприятиями розничной торговли, объединенными в «АКОРТ» — крупнейшие федеральные розничные сети. Сложности с входом в торговую сеть, возможностью поставить свою продукцию на полки магазинов — проблема по масштабу равная административным барьерам.

Здесь пропорция та же: 80–90 % — это привычка ссылаться на требование откатов со стороны торговых сетей от поставщиков продукции. В 2009–2011 годах такая проблема действительно существовала, но за последний год-два я не припомню ни одного подобного случая с членами Союза. И третье направление нашей деятельности — работа с потребителями. Мы как производители массовой продукции понимаем, что качество рыбной продукции на полках магазинов не удовлетворяет потребителя.

Подмена наименования, превышение норм глазури, просроченные сроки годности и т.п. — это же делают не розничные сети и не добывающие компании, а рыбоперерабатывающие предприятия. Недобросовестная конкуренция между поставщиками продукции, отсутствие действенного контроля за продукцией на полках магазинов привели к неудовлетворительным взаимоотношениям с конечными потребителями: большинство считает, что их все равно обманут каким-нибудь образом, поэтому кто-то покупает только целую рыбу, кто-то только в прозрачной упаковке и т.д. Так что одним из важнейших приоритетов «Рыбного союза» является повышение доверия покупателей к нашей продукции, а также вывод на рынок продукции с более высокой добавленной стоимостью, чтобы и переработчики и розница могли зарабатывать, и покупатель был удовлетворен.

По данным исследования, проведенного нами в 2012 году, 57 % продукции в розничных магазинах — рыба целая с головой либо филе первичной обработки, то есть много звеньев в цепочке, перепродающих друг другу продукцию без добавленной стоимости (рыбаки оптовику, тот переработчику, который рыбу только в пакет упаковывает и продает рознице). Задача — выйти на массовое производство готовой к употреблению порционной рыбы, рыбных полуфабрикатов (может быть, с каким-то соусом, добавками), которые нужно просто разогреть, что позволит увеличить объем потребления рыбы и даст стимул развитию экономики, которое
и состоит в производстве продукции с большей добавленной стоимостью.

Вот по этим трем направлениям мы сосредоточились на разработке конкретных инструментов и стимулирующих мер для системного решения обозначенных проблем.

— Как Вы могли бы охарактеризовать ситуацию в отрасли сегодня в целом?

— Среднедушевое потребление рыбы в России за последние годы вышло на уровень 20–22 кг в год на человека — это чуть ниже рекомендации Института питания РАМН. В 2015 году уровень потребления рыбы в стране снизился на 10–15 % из-за роста цен и падения реальных доходов покупателей. Доля российской продукции на рынке — 70–78 %, близка к достижению параметра доктрины продовольственной безопасности для рыбы (80 %).

Угроза, существующая сегодня в отрасли, связана с нашей интегрированностью в мировой рынок рыбного сырья. За 20 лет сформировалась структура и география поставок: мы импортировали рыбу (в основном искусственно разведенную семгу и форель, салаку, атлантическую сельдь, скумбрию) более чем из 50 стран (две трети объема — Норвегия вместе с ЕС, по 10–15 % — Южная Америка и Юго-Восточная Азия и 3–5 % — Африка).

Экспортировали в основном те же виды (сельдь тихоокеанская, горбуша, скумбрия) в страны Юго-Восточной Азии и Африку. Но наибольший объем экспорта приходится на минтай и треску, которые, как правило, перерабатываются в Китае и уже потом китайское филе из российской рыбы попадает на рынок ЕС.

Можем ли сами поставлять филе в Европу? Да, но нужно преодолеть психологический барьер «сырьевого экспортера». Сейчас из-за продэмбарго мы вынуждены замещать импортную продукцию, особенно сельдь, отечественной, и сталкиваемся со следующими трудностями.

Во-первых, эмбарго и девальвация рубля привели к тому, что российские рыбаки ориентируясь на цены на мировом рынке, подняли цены на сырье (сегодня рост
цены на российскую сельдь составил 230 % к уровню 2011–2012 годов). Из-за роста стоимости сырья приходится увеличивать стоимость готовой продукции, соответственно сокращается потребление и меняется структура потребления.

Вторая проблема связана с претензиями к качеству отечественного сырья (для переработчиков качество — это доля выхода, из отечественной рыбы больше уходит в брак), из-за чего повышается себестоимость продукции.

И третья проблема — графики поставок. Европейские поставщики предоставляли гарантированный объем продукции на год и с отсрочкой платежа, что существенно для производственных компаний, которые получают товарный кредит. Такого взаимодействия между нашими добывающими компаниями и переработчиками, и оптовиками не сложилось: нет доверия, товарных кредитов, гарантированных поставок качественной продукции.

Вероятно, это отголоски ситуации конца 1990-х — начала 2000-х годов, когда у рыбаков свободных денег не было и оптовые предприятия кредитуя рыбаков, одновременно вынуждали их продавать сырье заведомо дешевле. С ростом стоимости сырья на мировом рынке и экспансией крупных перерабатывающих и торговых предприятий Юго-Восточной Азии, прежде всего китайских, сложились их тандемы с нашими дальневосточными добывающими компаниями, которые ориентированы на поставки непереработанного сырья (более 90 % экспортируемой рыбы) в страны Юго-Восточной Азии.

Таким образом, российской экономике ни добавленной стоимости, ни рабочих мест отрасль не дает.

— А налоги?

— Многие рыбодобывающие компании являются плательщиками ЕСХН, некоторые на общей системе и платят налог на прибыль, НДС. Все платят сбор за пользование водными биологическими ресурсами (ВБР) плюс взносы в фонд оплаты труда. Однако по расчетам Счетной палаты, проведенных к заседанию президиума Госсовета в октябре 2015 года, посвященного проблемам рыбохозяйственного комплекса, суммы, поступающие в бюджет от всех этих налогов, не покрывают даже расходов на содержание Федерального агентства по рыболовству.

— Почему?

— Из-за больших льгот: НДС при экспорте не уплачивается, налог на прибыль незначительный, поскольку прибыль трудно учитывать, ставка сбора за пользование водными биологическими ресурсами с 2007 года ни разу не пересматривалась, причем все рыбодобывающие предприятия платят только 15 % от ставки — такую льготу им дали депутаты.

— Непонятно. Если все так платят — это уже не льгота.

— В поручениях Президента РФ по итогам Госсовета 2007 года такая возможность предусматривалась для градообразующих предприятий, где она оправданна, но при подготовке соответствующего закона добывающие предприятия пролоббировали разрешение пользоваться этой льготой всем. Предполагалось, что таким образом будет стимулироваться развитие береговой переработки, а на практике рыба просто оформлялась как на берег, а потом экспортировалась.

Кроме того, государство приравняло рыбодобытчиков к предприятиям агропромышленного комплекса, имеющим право пользоваться единым сельхозналогом (ЕСХН), то есть не платить НДС. В итоге состояние рыбохозяйственного комплекса сегодня таково: добывающие компании нацелены на экспорт сырья в непереработанном виде, а береговые перерабатывающие предприятия Мурманской области закупают сырье на Дальнем Востоке, оптовики перепродают друг другу неразделанную рыбу — это экономика без добавленной стоимости, без пополнения бюджета, без создания рабочих мест.

По итогам Госсовета в октябре 2015 года были приняты следующие решения: ЕСХН отменить для всех рыбодобытчиков кроме градообразующих и малых предприятий; принять меры для стимулирования строительства судов на российских верфях и выпуска продукции с большей добавленной стоимостью; ставку сбора за пользование водными биологическими ресурсами вернуть на уровень 100 % и индексировать.

Мы вносили предложение изменять ставку ВБР исходя из конъюнктуры мировых цен раз в квартал по аналогии с налогом на добычу полезных ископаемых, чтобы при значительном росте цен государство имело возможность изымать излишки прибыли, а при снижении цен не душило и ставку снижало.

— Как будет стимулироваться строительство судов на российских верфях и выпуск продукции с большей добавленной стоимостью?

— В 2007 году, когда проходил первый Госсовет по этому вопросу, на рынке было много добывающих компаний, работающих по «непонятным» схемам, плохо отслеживалась уплата налогов, а при перераспределении квот существовал высокий уровень коррупции. Так называемые «рыбные рантье» не имея судов сдавали в аренду «квоту» и не ведя ни какой деятельности получали сотни миллионов рублей доходов.

Поэтому государством было принято решение выделять долгосрочные (на 10 лет) квоты для рыбодобытчиков, которые со своей стороны обязались перейти на «белую» схему и «опрозрачить» собираемые с отрасли налоги, а также организовать переработку рыбы на берегу. Первое было исполнено — из тени практически все вышли, что привело к капитализации и укрупнению компаний, которые стали более конкурентоспособными на мировом рынке.

«Рантье» частично остались, но, похоже, только до 2018 года. Что касается переработки, этого не произошло, значительная часть улова экспортируется, а из всего экспорта 90 % необработанное сырье. Этому способствовала пролоббированная рыбодобывающими предприятиями поправка в Федеральный закон от 2.07.2013 № 148-ФЗ «Об аквакультуре (рыбоводстве) и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», фактически приравнявшая прибрежный промысел к промышленному: было разрешено замораживать и перегружать рыбу на другие суда (ранее заморозка рыбы в прибрежной ловле была
законодательно запрещена).

Соответственно резко сократились поставки рыбы на береговые перерабатывающие предприятия, которые уменьшили выпуск филе и стали сокращать режим работы, а кто-то и обанкротился. Нагляднее всего ситуация в Мурманской области. Сейчас, спустя 2, 5 года, разрабатывается программа для обеспечения их сырьем.

В развитых странах при ограничении свободы предпринимательства (в данном случае посредством квот) государство разными инструментами обязывает бизнес определенную долю продукции продавать на внутреннем рынке. Например, Норвегия ограничивает вылов размером судна: если крупные суда могут передать улов в море транспортному судну, то маломерные суда, не имея условий для заморозки и переработки рыбы на борту, вынуждены сдавать ее на берег, тем самым постоянно снабжая сырьем береговые перерабатывающие предприятия.

В Исландии законом закреплена обязанность продажи на внутренний рынок определенной доли улова, кроме того, определенное количество сотрудников добывающего предприятия должно быть из числа местных жителей, то есть обеспечивается создание рабочих мест и экономическое развитие прибрежных территорий.

Губернаторы обращались в правительство с просьбой ограничить экспорт, но это трудно осуществить из-за правил ВТО. Поэтому Росрыболовство предложило сделать промысловое пространство единым, без разделения на промышленное и прибрежное, а компаниям, готовым работать в рамках принципов прибрежного промысла, добровольно ограничивая себя в обработке и заморозке рыбы на борту, регулярно снабжая охлажденной рыбой береговые перерабатывающие предприятия, дополнительно выделять к их квоте 20 %.

Это достойная прибавка к бизнесу. Для стимулирования строительства судов на российских верфях выделят 20 % квот на минтай и еще несколько промысловых видов рыб. С учетом увеличения до 15 лет срока распределения квот это очень хороший стимул. Таков общий фон.

Справедливости ради, следует сказать, что ряд крупных российских рыбодобытчиков, и на Севере, и на Дальнем Востоке, не особо афишируя, планомерно
наращивает выпуск филе на своих судах, строят новые суда на наших верфях, развивают береговую переработку, продают рыбу в России, а если и на экспорт, то отправляют туда высококачественное филе.

И если бы государство распределяя доли квот на следующие 15 лет дало таким рыбодобытчикам «премию» к их квоте плюс 10–20 %, это было бы самым эффективным и разумным решением, полностью удовлетворяющем решения Госсовета 2015 года.

— Как Вы оцениваете уровень административных барьеров в рыбоперерабатывающем комплексе?

— Одним из старейших административных барьеров является оформление ветеринарно-сопроводительных документов. Оформление на бумаге какой-либо справки или сертификата давно себя изжило. Посмотрите на бухгалтерский учет. Где сегодня найти бухгалтерию без современных компьютерных программ автоматизации?!

А тут по всей стране каждый год оформляется несколько десятков миллионов ветсертификатов, к тому же бланки воруют и используют для легализации незаконного улова. Клондайк для мошеннических схем. Россельхознадзором в 2005 году была предложена идея максимального перевода разрешительных документов и справок в электронный вид.

Самым первым был переход на оформление в электронном виде разрешений на ввоз импортной продукции в информационной системе АРГУС. Это удалось сделать к 2009 году.

Потом стали регистрировать в государственной информационной системе (ГИС) «Веста» все сведения, связанные с лабораторными исследованиями. Уже около 10 различных систем, которые обмениваются между собой сведениями о поднадзорной продукции.

Одна из них, ГИС «Меркурий» отвечает за электронную ветеринарную сертификацию, которая является основой системы прослеживаемости. Именно прослеживаемость дает возможность оценить риски и быстро, точечно и эффективно устранять возникающие угрозы, а где угрозы низкие, можно барьеры понизить или снять вовсе. «Меркурий» позволит в режиме реального времени отслеживать количество выловленной, переработанной и проданной рыбы в электронной системе, где можно проводить анализ в любом разрезе (объем запасов по дням, по годам, среднедушевое потребление рыбы в кг или в пересчете на белок и т.д.).

Каждое ведомство будет видеть необходимую ему информацию: Росрыболовство — объем выловленной рыбы, Россельхознадзор — обеспечение требований безопасности, Минпромторг — количество переработанного сырья и запасов на складах, заполняемость складов, ФАС, отслеживающая возможные картельные сговоры, — концентрацию долей участников, Роспотребнадзор — потребление белка. Электронная ветсертификация, позволяющая осуществлять идентификацию и выявлять небезопасную продукцию, — современный инструмент на уровне лучшей мировой практики.

Пока электронная ветсертификация внедре на полномасштабно только в Новой Зеландии, в ряде некоторых стран — фрагментарно, а во многих ее еще долго не будет, поэтому Россия получает конкурентное преимущество и в качестве защиты от поставок некачественной продукции, и поддержки экспорта пищевой продукции на зарубежные рынки. Важно, что это современный инструмент, который не нарушает соглашений в рамках ВТО.

— И когда эта система заработает?

— Сегодня созданная Россельхознадзором ГИС «Меркурий» работает по внешнему периметру, то есть на границе, а основные административные барьеры возникают при перемещении продукции по территории страны, где ветеринарные службы субъектов федерации за каждую справку берут деньги. В 2015 году были приняты необходимые поправки в Закон РФ от 14.05.1993 № 4979-I «О ветеринарии» (федеральный закон от 13.07. 2015 г. № 243-ФЗ), и мы надеемся, что в марте, когда выйдут все подзаконные акты, начнется постепенный переход на электронное оформление ветеринарных сопроводительных документов (вначале в пилотном режиме).

По закону ветсертификаты должны оформляться теперь безвозмездно, а на всю рыбную продукцию, за исключением аквакультурной рыбы, ветеринарные сертификаты в электронном виде по новым правилам смогут формировать сотрудники компаний и негосударственные ветеринары. Таким образом, скорость оформления резко возрастет, сократятся издержки и исчезнет субъективный фактор в действиях сотрудников надзорного органа, то есть почва для коррупции.

Попутно будут решаться проблемы контроля качества, подмены наименования, глазури, неучтенной продукции и т.д.: в электронной системе прослеживаемости легализовать это будет невозможно, т.к. любые несоответствия компьютер сразу выявит. Конечно, нереально гарантировать полный контроль, особенно при реализации мелких партий, при продаже через палатки по одной-две коробки.

Но и серьезного вреда нанести такие объемы неконтролируемых продаж не могут ни экономике, ни потребителю. Полноценный эффект мы ожидаем по окончании переходного периода, когда все ветсертификаты будут оформляться только в электронном виде, что должно произойти к 1 января 2018 года.

— Почему не раньше?

— Мы же говорим о влиянии на управление многими процессами в работе промышленности — нельзя допустить сбоев, невозможно допустить остановки производств либо остановки отгрузки готовой продукции. Необходим поэтапный переход. В первую очередь электронные документы будет внедряться при осуществлении простейших операций в оптовой торговле, потом в производстве и дистрибуции. Основное количество ветсертифкатов оформляется при формировании поставщиками товарных партий в розничные сети.

Ведь розница не работает с одним наименованием, ассортимент может включать до 100 наименований в одной машине. Нужно организовать обмен данными между складской программой и информационнойсистемой «Меркурий», между поставщиком и получателем этой продукции. На создание качественного программного продукта и запуск его в коммерческую эксплуатацию иногда уходит по несколько лет.

Переходный период — очень правильный подход, чтобы отрасль не столкнулась с проблемой, как при внедрении ЕГАИС в регулировании рынка алкогольной продукции или транспортной системы «Платон».

Предприятий сотни, система «Меркурий» охватывает не только рыбу, но все продукты животного происхождения, специалистов в органах власти мало, нужно организовать их обучение работе с системой. Только на объяснение принципов работы ГИС «Меркурий» и снятия опасений в Правительстве России и ключевых министерствах ушло три года.

Многие не хотели раскрывать актуальную информацию. Президент России лично разбирался с плюсами и минусами электронной ветсертификации и дал поручение о ее полномасштабном внедрении.

— На каком этапе сейчас находится эта работа?

— В настоящее время между производителями и торговыми сетями идет дискуссия о том, какую использовать маркировку для нанесения на упаковку продукции: штрих-код, бар-код или QR-код, какой стандарт. Маркировка должна быть удобна для ритейлеров и поставщиков пищевой продукции, не приводить к заметному удорожанию товаров. Розничная торговля, работающая с продукцией разных секторов пищевой промышленности, должна иметь возможность принимать товар с универсальным механизмом считывания информации и автоматизацией учета актуальных данных: поставщика, даты поставки, номера производственной партии, вида продукта, даты и места его изготовления, срока годности, состава сырья и т.п. На маркировке будет зашифровано много информации: биологическое название рыбы, где выловлена, каким судном и какого числа, где переработана, в какую торговую сеть отгружена и т.д.

Потребитель тоже будет иметь возможность «считывать» информацию на маркировке, либо через программу смартфона, либо посредством терминала, установленного в зале магазина. Поверка на месте убережет покупателя от неприятного сюрприза дома.

Например, вы на упаковке видите наименование промысловой рыбы северного бассейна, а система пишет, что эта партия выпущена из филе аквакультурной рыбы из Юго-Восточной Азии. После внедрения системы, конечно, никто на такой обман уже не пойдет, так как легко все проверяется. А сегодня…

— И когда можно будет проверить это на практике?

— Думаю, в этом году промышленность определится с выбором маркировки, отладит процедуру обмена данными, внесет необходимые корректировки в работу упаковочных линий. Потребители увидят эти товары на полках и смогут начать пользоваться новым сервисом, скорее всего, в начале 2017 года.

— Система прослеживаемости — это кнут, а что предусмотрено в качестве пряника?

— В помощь предприятиям, которые выпускают качественную продукцию, но в силу небольших масштабов не могут выгодно представить себя в глазах общероссийского потребителя, Правительством России учреждена АНО «Российская система качества» («Роскачество»), которая проводит отбор продукции на прилавках магазинов и лабораторные исследования в рамках добровольной сертификации.

Сегодня уже присвоены первые знаки качества — двенадцать товаров российских производителей получили этот Знак. Деятельность российской системы качества направлена на повышение доверия потребителей к отечественной продукции. Знак качества — это сигнал потребителям: вот лидеры, на них ориентируйтесь.

Кстати, в Германии знак качества дает прибавку к продажам от 20 до 60 %. «Роскачество», в том числе, пользуется информацией из системы электронной ветсертификации, в которой учитывается информация о выявленных нарушениях.

Наконец, в рамках взаимодействия B2B в 2012 году мы подписали с ритейлерами Кодекс добросовестных практик (с одной стороны — «АКОРТ» и Союз независимых сетей России, с другой — ведущие отраслевые союзы пищевой промышленности, включая «Рыбный союз») с целью внедрения лучших практик реализации товаров на розничном рынке и содействию честной конкуренции.

В настоящее время в рамках работы комиссии устраняется практика фальшмаркетинга (когда некоторые торговые сети требуют от поставщиков бонусы сверх установленного законом порога, камуфлируя это якобы оказанием услуг), обеспечивается необходимая динамика цен поставки (сокращены сроки пересмотра цен — в условиях высокой волатильности рубля поставщик имеет право менять цену через 30 дней, а не через 45), отработана система применения штрафов (раньше штрафы за недопоставку составляли 50–100 % стоимости партии, договорились о максимальной планке 15 %).

ФАС и Минпромторг заручились согласием депутатского корпуса и Правительства ввести в закон «О торговле» норму о «Совете рынка», определить полноценную роль МЭС (Межотраслевого Экспертного Совета по развитию потребительского рынка) и Кодекса добросовестных практик, так что в вопросы, которые регулируются кодексом, государство после этого вмешиваться не будет.

— Какие еще значимые проблемы в отрасли Вы могли бы назвать?

— До сих пор не принят технический регламент Таможенного союза «О безопасности рыбы и рыбной продукции», но он готовится так долго, с 2010 года, что все устали ждать, когда его примут. Мы знаем, что Техрегламент противоречивый и будут проблемы с применением отдельных его положений, но считаем, что менять уже ничего не надо, поскольку на новое пересогласование уйдет еще два-три года. В части импортозамещения произошло очень важное изменение — у предпринимателей изменился фундаментальный подход.

Мы забыли было уроки 1998 года, поверили в крепкий рубль, но после введения продэмбарго и девальвации поняли, что рубль может быть подвержен значительным колебаниям, а эмбарго, в случае его отмены, может быть заменено новым.

Поэтому работе с отечественным сырьем очень многие стали отдавать приоритет. «Роскачество» при подготовке стандартов добровольной сертификации на «лосось тихоокеанский слабосоленый в ломтиках» и «филе трески свежемороженой без кожи», установило 100 % уровень локализации сырья, попросту вся треска и лососи должны быть отечественные. Сейчас еще готовятся стандарты, на икру лососевых и пресервы из сельди.

— Каких итогов Вы ожидаете от реализации планов «Рыбного союза»?

— По нашим расчетам реализация нашей программы позволит к 2020 году удвоить выручку от реализации рыбы и рыбной продукции на территории РФ (с 530 млрд рублей до 1 трлн рублей в сопоставимых ценах 2014 года), тем самым повысив вклад отрасли в ВВП страны. Возврат доверия покупателей неизбежно приведет к росту потребления рыбы на душу населения и выпуску продукции с более высокой добавленной стоимостью.

Для реализации этого плана наша главная задача — подготовить и внедрить инструменты идентификации (система прослеживаемости), оказывать помощь предприятиям (Российская система качества) и добиваться честной конкуренции (Кодекс добросовестных практик). Чтобы лучше доносить эти идеи «Рыбный союз» стал членом Торгово-промышленной палаты России, и мы будем расширять взаимодействие B2B, подключая к диалогу добывающие предприятия и розничную торговлю для продвижения отечественной продукции.

С импортной тоже будем работать, так как её ограничение приводит только к росту цен, но уже с оглядкой на курс и прочие риски.

— Какие меры позволят стабилизировать цены на рыбу?

— По данным Росстата, в 2015 году по росту стоимости рыба на третьем месте. Печально, учитывая такой большой объем добычи отечественной рыбы. Стабилизировать цены можно, регулируя экспорт, но это требует тонкой настройки, оперировать следует небольшими процентами, иначе мы потеряем конкурентные позиции на внешних рынках, а переизбыток предложения на внутреннем рынке приведет к резкому падению цен на сырье.

В итоге вылов станет нерентабельным и рыбаки на промысел не пойдут, то есть люди останутся без работы, суда без эксплуатации и ремонта. Следствием чего будет настоящий дефицит отечественной рыбы. Лучше стимулировать поставки на внутренний рынок, дифференцируя ставку сбора за пользование водными биологическими ресурсами.

Но самый важный фактор сдерживания цен — развитие аквакультуры. На речную и озерную рыбу, которая не идет на экспорт (вобла, корюшка, карп и т.д.), цены остались прежними или выросли на уровень инфляции. Когда сотни предприятий, которые не могут выйти на мировой рынок с маленькими поставками, будут выращивать рыбу, она останется на внутреннем рынке.

Во всем мире аквакультура растет гигантскими темпами. Спрос на рыбу увеличивается, и, если бы не аквакультура, цены на рыбу в мире были бы невероятно высокими.